Эндрю Купер всегда жил по чётким правилам: успешная карьера, стабильный брак, респектабельный круг общения. Затем всё рухнуло за считанные месяцы. Развод оставил после себя пустую квартиру и солидные алименты. Увольнение с поста управляющего фондом лишило не только дохода, но и привычной идентичности. Банковский счёт таял на глазах, а перспективы выглядели туманными.
Отчаяние — странный советчик. Оно подсказало Эндрю, что его благополучные соседи в престижном квартале хранят в своих домах не просто ценности, а символы того мира, от которого его отстранили. Первая кража была импульсивной: пока семья Харрисонов была в театре, он через никогда не запиравшуюся террасу вынес серебряный кофейный сервиз и пару часов. Адреналин смешался с горьким удовлетворением.
Это стало его новым, извращённым ремеслом. Он изучал расписания, привычки, слабые места в системах безопасности тех, с кем ещё недавно обсуждал инвестиции за бокалом виски. Каждое проникновение в их идеальные жизни было не просто кражей. Это был тихий, меланхоличный бунт. Забирая бриллиантовую брошь у жены бывшего партнёра или редкое вино из погреба главы совета директоров, он будто возвращал себе крохи собственного прошлого. В этих молчаливых визитах была не только жажда выжить. Было странное, почти болезненное ободрение: он, опустившийся на дно, мог безнаказанно нарушать священные правила их общего круга, оставаясь для всех невидимым. Его собственный мир рассыпался, но теперь он тайно хозяйничал в чужих.